Из Книги Девятой.

Однажды, когда Симомура Сёун служил во дворце, господин Наосигэ с гордостью сказал: - Как хорошо, что в свои юные годы Кацусигэ так силен. В борьбе со сверстниками он побеждает даже тех, кто старше его. - Хотя я и старик, - отвечал Сёун, - в сидячей борьбе никто не сравнится со мной. Произнеся эти слова, Сёун, не вставая на ноги, схватил Кацусигэ и швырнул его на землю с такой силой, что тому было больно. - Гордиться силой, когда характер еще не сформировался, - продолжил Сёун, - означает навлекать на себя позор среди людей. Кацусигэ слабее, чем может показаться. И Сёун вышел из комнаты.

Мацуда Ёхэй и Исий Дзинку были близкими друзьями. Однажды Ёхэй поссорился с Нодзоэ Дзинбэем. Ёхэй послал Дзинбэю записку, в которой говорилось: "Пожалуйста, приди и мы с тобой выясним наши отношения раз и навсегда". После этого он и Дзинбэй встретились и вместе направились в имение Ямабуси в Кихаре. Переправившись через ров с водой, они разрушили после себя мост. Обсудив свои разногласия, они убедились, что им не нужно устраивать поединок. Однако, на обратном пути, они вспомнили, что мост разрушен. Осматривая ров в поисках возможности пересечь его, они заметили, что к ним крадутся какие-то люди. - Нам не суждено вернуться отсюда живыми, - сказали они друг другу, - давай же будем сражаться, чтобы не опозорить имя своих потомков. Некоторое время они дрались. Серьезно раненый, Ёхэй упал в канаву между двумя полями. Дзинбэй тоже был ранен. Кровь текла по его лицу, и он долго не мог найти Ёхэя. Пока Дзинбэй на четвереньках искал Ёхэя, тот незаметно подошел к нему сзади и сразил его ударом меча. Но когда ему нужно было нанести завершающий удар, его рука обессилела, и ему пришлось наступить на меч ногой. К этому времени подоспели друзья Ёхэя и помогли ему вернуться обратно. После того как его раны зарубцевались, ему велели совершить сэппуку. Перед смертью он встретился со своим другом Дзинку, и они вместе осушили прощальную чашу.

Окубо Тоэмон из Сиода содержал винный магазин для Набэсима Кэнмоцу. Господин Окура, сын Набэсима Кай-но-ками, был калекой и жил, не выходя из дома, в деревне Мино. Странствующие борцы и пройдохи были частыми гостями в его доме. Нередко они выходили в соседние деревни и доставляли там много неудобств. Однажды двое из них зашли к Тоэмону, напились сакэ, затеяли ссору и начали оскорблять Тоэмона. Он вышел против них с алебардой, но поскольку их было двое, они зарубили его. Его сыну Канносукэ тогда исполнилось пятнадцать лет. Когда ему сообщили о случившемся, он был на занятиях в храме Дзодзэйдзи. Прискакав домой с небольшим мечом, длиной всего лишь шестнадцать футов, он вступил в поединок с двумя взрослыми борцами и быстро одолел их. Хотя Канносукэ получил тринадцать ран, он остался жив. Впоследствии его называли Доко, и он прославился как мастер массажа.

Говорят, что Токунага Китидзаэмон часто жаловался: "Я теперь стал таким старым, что даже если начнется сражение, я не смогу в нем участвовать. И все же я хотел бы ворваться в ряды противника и умереть от ударов их мечей. Позорно кончать свою жизнь, лежа на кровати". Говорят, что священник Гёдзаку услышал эти слова, еще когда был послушником. Наставником Гёдзаку был священник Ёмон, младший сын Китидзаэмона.

Когда Сагара Кюма попросили стать главным слугой, он обратился к Набэсима Хэйдзаэмону: - По какой-то причине хозяин благоволит мне и предлагает занять высокую должность. Но у меня нет хорошего слуги, и поэтому я прошу тебя: дай мне своего слугу Такасэ Дзибусаэмона. - Мне приятно слышать, что ты такого высокого мнения о моем слуге, - ответил Хэйдзаэмон, - поэтому я выполню твою просьбу. Но когда он рассказал об этом Дзибусаэмону, тот сказал: - Я отвечу лично господину Кюма. Затем он пошел в дом господина Кюма для разговора с ним. - Я знаю, что для меня очень большая честь получить от вас такое приглашение, - сказал Дзибусаэмон. - Но слуга - это человек, который не может часто менять хозяев. Поскольку вы собираетесь занять высокую должность, если я стану вашим слугой, я тоже буду жить в роскоши. Это нехорошо для меня. Хэйдзаэмон - человек низкого сословия, он никогда не был в милости, и поэтому мы с ним едим простую рисовую кашу. Однако мы ни на что не жалуемся. Пожалуйста, подумайте еще раз об этом. Эти слова произвели на Кюма сильное впечатление.

Некто отлучился из дома, а когда вернулся поздно вечером, оказалось, что в дом проник незнакомец и совершил прелюбодеяние с его женой. Тогда он убил этого человека. Затем он проломил стену в амбаре, вытянул оттуда мешок с рисом и положил тело убитого рядом с мешком, чтобы все подумали, что он убил вора. Так и случилось. Через некоторое время он развелся со своей женой и таким образом покончил с этим делом.

Когда один человек вернулся домой, он обнаружил, что в спальне его жена изменяет ему со слугой. Когда человек вошел в спальню, слуге удалось бежать, а жену он убил. Позвав прислужницу, он поведал ей о случившемся, а потом сказал: - Поскольку огласка опозорит моих детей, все должно быть устроено так, словно моя жена умерла от болезни. Мне понадобится твоя помощь. Если ты считаешь, что не справишься с этим, я тоже убью тебя как соучастницу тяжкого преступления. - Если вы пощадите меня, я сделаю все, как вы скажете, - ответила она. После этого прислужница убрала в комнате, и одела покойную госпожу в ночную одежду. Затем они послали к доктору одного за другим трех гонцов с просьбой приехать ввиду неожиданной болезни жены. Когда доктор уже был в пути, они послали еще одного, который сказал, что женщина умерла и поэтому можно не приезжать. Потом они послали за дядей покойной и рассказали ему о болезни так, что он поверил. Все сошло как смерть в результате болезни, и никто так и не узнал правду. Впоследствии слугу уволили. Все это случилось в Эдо.

В канун нового, третьего года Кэйтё в Корее в местности Ёлсан перед японскими войсками предстали полчища династии Мин, насчитывавшие многие сотни тысяч воинов. Японские воины замерли, потому что не ожидали, что противник соберет такую большую армию. Господин Наосигэ сказал: - Ладно, ладно. Их довольно много. Как вы думаете, сколько сотен тысяч воинов будет у них? - В Японии о несметном количестве принято говорить: их так много, как волос на трехлетнем теленке, - ответил Дзинъэмон. - Вот я и скажу, что их собралось тут столько, сколько волос на трехлетнем теленке! Предание гласит, что все рассмеялись и тем самым вернули себе смелое расположение духа. Позже господин Кацусигэ охотился на горе Сиройси и напомнил об этом Накано Матабэю: - Кроме твоего отца, который сказал это, никто из присутствующих не проронил ни слова.

Накано Дзинъэмон часто повторял: "Человек, который служит господину, когда тот благоволит ему, - это не слуга. Но человек, который служит господину, когда тот безжалостен и несправедлив, - вот это настоящий слуга. Вы должны глубоко понять это". Когда Ямамото Дзинъэмону исполнилось восемьдесят лет, он заболел. Со временем ему стало так плохо, что он с трудом сдерживал стоны. Тогда кто-то сказал ему: - Вам будет лучше, если вы будете стонать. Не стесняйтесь! - Это будет неправильно, - ответил старый самурай. - Имя Ямамото Дзинъэмона известно всем. Он не опозорился ни разу за всю свою жизнь. Поэтому он не может позволить людям слышать свои стоны даже перед смертью. Говорят, что он не стонал до самого конца. Когда один из сыновей Мори Монбэя оказался втянут в потасовку и вернулся домой раненый, отец спросил его: - Что ты сделал со своим противником? - Я зарубил его, - ответил сын. - Ты нанес ему завершающий удар? - Да, нанес. - Что ж, ты поступил достойно, - сказал Монбэй, - и тебе не о чем сожалеть. Теперь, хотя ты и остался в живых, ты должен совершить сэппуку. После того как спокойствие вернется к тебе, соверши сэппуку. Тогда ты умрешь не от руки другого человека, а от руки своего отца. И через некоторое время он выступил в роли кайсяку для своего сына

Человек из группы, в которой состоял Айура Гэндзаэмон, совершил какой-то проступок. Начальник группы дал ему записку, в которой ему был вынесен смертный приговор, и попросил отнести записку Гэндзаэмону. Гэндзаэмон внимательно прочел ее и сказал провинившемуся: - Здесь написано, что я должен убить тебя, поэтому давай лучше пойдем на восточный берег. Ты ведь когда-то учился сражаться на мечах. Теперь пришло время проверить, чему ты тогда научился. - Я сделаю все, как вы говорите, - ответил человек и вместе с Гэндзаэмоном вышел из дома. Не успели они пройти и двадцати метров вдоль рва, как слуга Гэндзаэмона окликнул его с другой стороны. Когда Гэндзаэмон повернулся к нему, приговоренный бросился на него с мечом. Гэндзаэмон уклонился от удара, выхватил свой меч и зарубил нападавшего. Затем он вернулся домой. Он положил в сундук одежду, в которую был тогда одет, запер этот сундук на ключ и до самой смерти никому не показывал этой одежды. Когда сундук открыли после его смерти, оказалось, что одежда изорвана в клочья. Эта история была рассказана его сыном Гэндзаэмоном.

Говорят, что Окубо Доко однажды заметил: "Все говорят, что в конце времен не будет мастеров. Я не могу понять этого. Такие растения, как пионы, азалии и камелии будут рождать прекрасные цветы независимо от того, наступил конец света или нет. Если люди задумаются над этим, они все поймут. Более того, если люди посмотрят по сторонам, они увидят, что в наше время тоже есть мастера различных искусств. Однако люди продолжают рассуждать о том, что мир доживает свои последние дни, и поэтому считают, что можно не прилагать усилий. Это постыдно. Плохих времен не бывает".

Когда господин Магороку был еще на правах второго сына, однажды он отправился на охоту в Фукахори. Случилось так, что его слуга, по ошибке приняв в густой лесной чаще своего хозяина за вепря, выстрелил по нему из ружья и ранил его в колено, вследствие чего Магороку упал с большой высоты. Слуга был так расстроен, что тут же разделся до пояса и собирался совершить сэппуку, но Магороку попросил: - Вскрыть себе живот ты еще успеешь. А сейчас лучше принеси мне воды. Слуга побежал. Вернувшись с водой для хозяина, он уже был в спокойном расположении духа. Через некоторое время он снова попытался покончить с собой, но Магороку силой удержал его. Когда они приехали с охоты, Магороку попросил своего отца, Кандзаэмона, простить слугу. - Это была неожиданная ошибка, - сказал Кандзаэмон слуге, - поэтому не беспокойся. Сэппуку в данном случае неуместно. Продолжай служить своему хозяину.

Человек по имени Такаги поссорился с тремя крестьянами, жившими поблизости, и однажды был избит ими по пути с поля домой. Его жена спросила у него: - Не забыл ли ты, что говорят о смерти? - Нет, конечно же! - ответил он. - Мы знаем, что в любом случае человек умирает только один раз, - продолжала она. - Можно умереть от болезни, на поле битвы, в результате сэппуку или вследствие казни посредством отсечения головы. Но, как бы человек ни умирал, жалкая смерть - это всего позорнее для него. Сказав это, она вышла, но скоро вернулась. Она заботливо уложила спать детей, приготовила факелы для ночного поединка и сказала: - Я ходила на разведку и мне показалось, что я видела, как эти три человека собрались вместе на совет. Теперь настало время. Пошли, скорее! После этого, вооружившись короткими мечами, мужчина и его жена вышли из дома с факелами в руках. Они лихо ворвались в дом, где собрались крестьяне, и убили двоих из них, ранив при этом третьего. Впоследствии мужчину приговорили к сэппуку.

 

Из Книги Десятой.

Однажды слуга Такэда Сингэна затеял ссору с посторонним человеком, свалил его на землю и бил его ногами, пока не подоспели друзья и не разняли их. Старейшины посоветовались и решили: - Человек, который бил другого ногами, должен быть наказан. Услышав это, Сингэн молвил: - Поединок не может оставаться незаконченным: От того, кто забывает Путь Самурая и не пускает в ход свой меч, отворачиваются все божества и будды. В назидание другим, оба человека должны быть казнены. Люди, разнимавшие дерущихся, были сосланы.

В трактате Юя Сёсэцу о воинской доблести,, который озаглавлен "Путь Трех Начал", есть изречение о природе кармы. В этом изречении говорится, что Юй Сёсэцу получил устное наставление о восемнадцати принципах Великой Смелости и Малой Смелости. Он никогда не записывал эти принципы и не пытался их запомнить, а сразу же забыл их все. Затем, оказавшись в реальном бою, он действовал по наитию, и тогда все изученное им стало его собственной мудростью. Вот что такое природа кармы.

Если, столкнувшись с неприятностями, человек смажет мочку уха слюной и глубоко выдохнет через нос, он легко справится с ними. Это средство следует держать втайне от других. Более того, если человеку в голову прилила кровь и он смажет слюной верхнюю часть уха, скоро к нему вернется спокойное расположение духа.

Цзы Чань был при смерти, когда кто-то спросил у него, как управлять страной. Он ответил: "Нет ничего достойнее, нежели управлять страной великодушно. Однако, быть великодушным, управляя страной, очень трудно. Если действовать нерешительно, вскоре даст о себе знать попустительство. Поскольку управлять страной великодушно очень трудно, лучше управлять ею строго. Быть строгим в управлении страной означает быть взыскательным до того, как произошли нежелательные события. Однако тот, кто проявляет строгость после того, как зло заявило о себе, все равно что выставляет ловушку. Много ли найдется людей, которые будут неосторожны с огнем после того, как один раз обожглись? Среди тех, кто недооценивают опасность воды, многие ли тонули?" Некто молвил: - Я знаю форму Разума и форму Женщины. Когда его спросили, каковы эти формы, он ответил: - Разум имеет четыре угла и не будет двигаться даже в случае смертельной опасности. Женщина же кругла. О ней можно сказать также, что она не ведает различия между добром и злом, между хорошим и плохим, и может закатиться куда угодно.

Основное правило поведения предписывает быть быстрым в начале и в конце, но не торопиться в середине. Митани Тадзаэмон, услышав об этом, заметил: "Такими же качествами должен обладать кайсяку".

Фукаэ Ангэн препроводил своего знакомого к священнику Тэссю из Осаки и, оставшись наедине со священником, сказал ему: - Мой знакомый желает изучать буддизм и надеется получить ваши наставления. Этот человек исполнен великой решимости. Вскоре после этого священник сказал: - Я знаю человека, который причиняет вред другим. Это Ангэн. Он расхваливал мне достоинства своего знакомого. Однако в чем его достоинства? Глаза Тэссю не находят в нем ничего особенного. Нам не подобает легкомысленно превозносить других. Ведь тот, кого мы похвалили, будь он умным или глупым, становится надменным. Хвалить означает причинять вред.

Прислуживая сёгуну, Хотта Кага-но-ками Масамори проявлял большую преданность. Тогда сёгун решил устроить ему испытание, чтобы узнать, что таится в глубинах его души. Масамори имел обыкновение входить в покои сёгуна, подходить к очагу, брать щипцы, которыми обычно подкладывал дрова, и лишь потом приветствовать своего повелителя. Поэтому, чтобы испытать слугу, сёгун нагрел щипцы и поставил их на положенное место. Когда Масамори, ни о чем не подозревая, взял в руки щипцы, он сразу же обжегся. Однако он поклонился хозяину, словно ничего не произошло, и тогда тот быстро встал, подошел к нему и взял раскаленные щипцы у него из рук.

Некто сказал: "Во время осады крепости в ней может оказаться несколько воинов, которые исполнены решимости сражаться до последнего. Однако, если в рядах защитников нет согласия, крепость в конце концов достанется врагу. При штурме крепости один человек может отважиться тайком пробраться в нее, чтобы захватить ее без боя. Однако, если несколько его соратников, которые желают брать крепость штурмом, направят на него свет своих фонарей, защитники заметят крадущегося смельчака и поднимут тревогу. Впоследствии, даже если те, кто помешали ему, поймут, что поступили опрометчиво, крепость все равно придется брать штурмом. В таком случае говорят, что осада крепости началась по вине осаждающих". Буддийский священник Рёдзан записывал свои размышления о воинском искусстве полководца Таканобу. Другой священник, узнав об этом, упрекнул его: - Негоже священнику писать о военачальнике. Ведь, каким бы хорошим сочинителем он ни был, он исказит намерения великого полководца, поскольку сам не участвовал ни в одном реальном сражении. Поэтому не стоит передавать будущим поколениям неправильные сведения.

Некто обратился к самураю со словами: - На стене гробницы Святого высечено стихотворение: Даже если человек не читает молитв, Но в сердце своем шествует по пути искренности, Боги никогда не отвернутся от него. - Что такое этот Путь искренности? На что самурай сказал ему: - Ты, кажется любишь поэзию. Что ж, отвечу тебе стихом: Поскольку все в этом мире - Всего лишь кукольное представление, Путь искренности - это смерть! Говорят также, что следовать по Пути искренности означает жить каждый день так, словно ты уже умер.

Говорят, что если рассечь лицо вдоль, помочиться на него и потоптаться по нему соломенными сандалиями, с лица слезет кожа. Об этом поведали священнику Гёдзаку, когда он был в Эдо. Подобными сведениями нужно дорожить.

Один из слуг Мацудайра Сагами-но-ками отправился в Киото собирать долги и поселился в нанятой квартире. Однажды, стоя возле дома и взирая на идущих по улице людей, он услышал, как один прохожий сказал другому: - Говорят, что потасовку затеяли люди господина Мацудайра. Она все еще продолжается. Слуга подумал: "Как нехорошо, что мои товарищи затеяли резню. Это, должно быть, люди, которые пришли сменить тех, кто в настоящее время работают в Эдо. Наверное, говорят именно о них". Он спросил у прохожего, где это происходит, и когда прибежал на указанное место, оказалось, что его товарищи потерпели поражение и враги собираются уже нанести завершающий удар. Он издал боевой клич, зарубил двоих неприятелей и вернулся к себе на квартиру. Об этой истории узнал чиновник из сёгуната и слугу Мацудайра вызвали к нему для расследования. - Ты присоединился к своим товарищам в потасовке и тем самым нарушил правительственный указ. В этом не может быть сомнений, правда? - спросили его. - Я человек из провинции, - отвечал слуга, - и поэтому мне трудно понять, о чем ваше высочество изволит говорить. Будьте добры, повторите то, что вы только что сказали. - Не заложены ли у тебя уши? Я спрашиваю тебя, правда ли, что ты участвовал в резне, нарушив одновременно правительственный указ и закон страны? - Теперь я понял, что вы говорите, - отвечал слуга. - Вы утверждаете, что я нарушил закон и правительственный указ, но уверяю вас, что я никоим образом не сделал этого. Объяснить это я могу тем, что все живые существа любят жить, и это столь же справедливо в отношении людей. Я тоже очень ценю свою жизнь. Однако, когда я услышал, что мои друзья вступили в неравный бой, я подумал, что пренебрегу Путем Самурая, если сделаю вид, что не услышал этого. Поэтому я побежал к месту действия. Я смог бы продлить себе жизнь, если бы, не ведая стыда, вернулся домой после того, как моих товарищей зарубили, но это было бы попиранием Пути Самурая. Чтобы следовать по Пути, нужно отказаться от своей драгоценной жизни. Поэтому, оставаясь верным Пути Самурая и соблюдая самурайские заповеди, я без колебаний пренебрег своей жизнью. Прошу вас казнить меня на месте. Эти слова произвели сильное впечатление на чиновника, и впоследствии он прекратил разбирательство, сказав господину Мацудайра: - У вас на службе состоит очень способный самурай. Пожалуйста, берегите его. Вот как говорит священник Банкэй: "Не одалживай чужой силы, но полагайся на свою собственную, отрешись от прошлых и будущих мыслей и не живи в повседневных заботах - тогда Великий Путь всегда будет у тебя перед глазами".

Фамильные реликвии господина Сома под названием "Тикэн марокаси" были самыми древними в Японии. Однажды в его имении случился пожар и дом был объят пламенем. - Мне не жалко дома и того, что в нем было, даже если он сгорит дотла, - сказал господин Сома. - Ведь все это можно восстановить. Я сожалею лишь о том, что не могу спасти свои семейные реликвии, которые являются самым ценным сокровищем моего рода. - Я войду в горящий дом и вынесу реликвии, - отозвался один самурай из числа его слуг. - Ты не сможешь этого сделать, потому что дом уже догорает, - сказал господин Сома, и все собравшиеся засмеялись. Этот человек не отличался красноречием и никогда не был полезен хозяину, но его взяли в слуги за то, что он делал все от начала до конца. - Я никогда не выручил своего хозяина в трудную минуту, - отвечал самурай, - потому что был слишком беззаботен, но я лелеял в себе решимость в один прекрасный день отдать за него свою жизнь. Кажется, этот день настал. - И он прыгнул в пламя. Когда дом догорел и огонь потух, хозяин сказал: - Давайте найдем останки этого смельчака. Как жаль, что он погиб! После поисков его тело обнаружили в одном из помещений, которые прилегали к жилым комнатам. Когда его перевернули, из живота потекла кровь. Оказалось, что слуга вскрыл себе живот и положил туда семейные реликвии господина Сома, вследствие чего они совсем не пострадали от пожара. С тех пор их называли "кровавая родословная".

Один человек поведал следующее: "Последователи традиции "И-цзин" допускают одну ошибку. Принято считать, что это - традиция гадания, однако в действительности это не так. Чтобы убедиться в этом, достаточно вспомнить, что иероглиф "и" означает "перемены". Даже если ты предскажешь себе удачу, стоит тебе сделать что-то не так, и она обернется неудачей. И в то же время, если ты предскажешь себе неудачу, но поступишь правильно, тебе повезет. Когда Конфуций говорил: "Если я буду трудиться много лет, чтобы постичь одни только перемены ("и"), я не буду совершать ошибок", он имел в виду не изучение "И-цзин". Конфуций утверждал, что если человек посвятит много лет изучению перемен и правильного поведения на Пути добра, его поступки будут безупречными".

Хирано Гонбэй был одним из Рыцарей семи копий, которые прямым штурмом взяли возвышенность в сражении при Сидзугадакэ. Впоследствии его пригласили стать одним из хатамото господина Иэясу. Однажды Гонбэя пригласил к себе домой господин Хосокава. - Все в Японии знают о мужестве мастера Гонбэя, - сказал господин Хосокава. - Стыдно, что такой смелый человек вынужден занимать столь низкую должность. Вы, наверное, ожидали чего-то другого. Если бы вы были моим слугой, я бы пожаловал вам половину своего состояния. Не проронив ни слова, Гонбэй встал, вышел на веранду, повернулся лицом к дому и помочился. - Если бы я был слугой хозяина этого дома, я бы здесь не мочился, - сказал он.

Когда священник Дайю из Сансю по вызову прибыл к больному, ему сказали: - Этот человек только что умер. - Смерть не могла наступить в это время суток. Может быть, он умер вследствие неумелого лечения? Какой позор! Доктор все еще не ушел и услышал эти слова, сидя по другую сторону сёдзи. Он рассердился, вышел из-за ширмы и сказал: - Я слышал, как ваше преосвященство сказали, что человек умер вследствие неумелого лечения. Поскольку я неопытный доктор, это вполне могло быть так. Но я слышал, что священники олицетворяют силу буддийского Закона. Покажите нам, как вы умеете возвращать человека к жизни, ведь без такого подтверждения буддизм не имеет смысла. Это задело Дайю, и он почувствовал, что как священник не имеет права позорить буддизм. - Я действительно покажу вам, как возвращать к жизни с помощью молитвы, - ответил он. - Только подождите немного, мне нужно подготовиться. - И сказав это, он ушел в храм. Вскоре он вернулся и сел в медитации рядом с покойником. Через некоторое время покойник начал дышать и зашевелился. Говорят, он прожил еще полгода. Поскольку эту историю рассказали самому священнику Таннэну, никакой подлог здесь невозможен. Когда у Дайю спросили, как он молился, он ответил: - В нашей секте не принято оживлять мертвецов, поэтому я не знаю никакой специальной молитвы. Я просто открыл свое сердце для буддийского Закона, вернулся в храм, наточил короткий меч, который когда-то был подарен храму, и спрятал его в своей мантии. Затем я обратился к покойнику с молитвой: "Если сила буддийского Закона существует, сразу же возвращайся к жизни". Поскольку я был исполнен решимости, если бы покойник не вернулся к жизни, я не задумываясь вскрыл бы себе живот и умер рядом с ним.

Когда Ямамото Городзаэмон отправился к священнику Тэцугю в Эдо, чтобы тот поведал ему о буддизме, Тэцугю сказал: - Буддизм отвергает мыслящий разум. Выше этого нет мудрости. Для вас как для воина у меня есть хорошее подтверждение этого. Китайский иероглиф "малодушие" получается, если к иероглифу "смысл" прибавляют основу "человек". Отметим, что "смысл" подразумевает "мышление". Это значит, что когда человек омрачает мышлением свой подлинный разум, он становится малодушным. Может ли человек быть безупречным на Пути Самурая, если он продолжает мыслить? Полагаю, вы сделаете из этого вывод.

Как говорил один старый самурай, взять врага на поле боя все равно, что соколу поймать птицу. Хотя сокол видит перед собой тысячи птиц, он не замечает ни одной из них, кроме той, которая должна стать его добычей. Более того, голова, которую человек взял на поле боя после того, как заявил: "Я возьму в плен воина в таких-то доспехах", называется тэдзукэ-но куби.

В "Коёгункан" один воин говорит: - Когда я встречаюсь с врагом, мне кажется, будто я вхожу во тьму. Поэтому я часто получаю тяжелые ранения. Но вы сражались со многими известными воинами и никогда не были ранены. Почему это так? Другой отвечает ему: - Когда я встречаюсь с врагом, это действительно напоминает пребывание во тьме. Но если при этом мой ум пребывает в покое, он подобен ночи, озаренной бледным лунным светом. Если я начинаю поединок в таком состоянии, я знаю, что не могу быть ранен. Вот что чувствует воин в мгновение истины. Ружейная пуля, попадая в воду, отлетает рикошетом. Говорят, что если пометить ее ножом или оставить на ней след зубами, она войдет в воду. Более того, если хозяин часто охотится или как-то по-другому использует оружие, меченая пуля принесет ему удачу.

Однажды господа Овари, Кий и Мито в десятилетнем возрасте были в саду вместе с господином Иэясу, когда тот сбил осиное гнездо6. Из гнезда вылетели осы и господа Овари и Кий в испуге убежали прочь. Однако господин Мито одну за другой снимал ос со своего лица, но никуда не убегал. В другой раз господин Иэясу сушил на жаровне каштаны и пригласил мальчиков присоединиться к нему. Когда каштаны нагрелись, они внезапно начали лопаться. Двое ребят испугались и отстранились. Однако господин Мито не испугался. Он подобрал каштаны, скатившиеся с жаровни и положил их обратно.

Для изучения медицины Эгути Тоан отправился в дом старого Ёсида Итиана в районе Банте в Эдо. В это время поблизости жил мастер меча, с которым Тоан время от времени занимался. У этого мастера был также ученик-ронин, который однажды подошел к Тоану и сказал: - Сегодня я собираюсь осуществить давнее намерение, которое я вынашиваю уже много лет. Я сказал тебе об этом, потому что ты мой давний друг. Затем он ушел. Тоан почуял что-то недоброе в его словах и последовал за ним. Вскоре Тоан увидел, что с другой стороны к ронину приближается человек в плетеной шляпе. Проходя мимо человека в шляпе, ронин сильно ударил своими ножнами по ножнам человека в шляпе. Когда человек оглянулся, ронин сшиб с него шляпу и громко заявил, что собирается ему отомстить. Поскольку человек был застигнут врасплох, зарубить его оказалось нетрудно. Впоследствии жильцы ближайших домов все как один поздравляли ронина. Говорят, они даже предлагали ему деньги. Тоан любил рассказывать эту историю. Однажды, когда священник Унго из Мацусимы ночью шел через горы, его остановили разбойники. - Я человек из этой местности, а не странник, - сказал он, - поэтому у меня нет денег, но вы можете забрать мою одежду. Прошу вас, оставьте мне жизнь. - Что ж, наши усилия были напрасными, - ответили разбойники. - Твоя одежда нам не нужна. - И они двинулись дальше по дороге. Не успели они пройти и двадцати метров, как Унго окликнул их. - Я нарушил заповедь: "Не лги", - сказал он. - В замешательстве я забыл, что у меня в кошельке есть один кусок серебра. Искренне сожалею, что обманул вас, когда сказал, что у меня ничего нет. Вот это серебро. Пожалуйста, возьмите его. Разбойники были так тронуты, что постриглись в монахи и стали его учениками.

Однажды в Эдо четыре или пять хатамото собрались для игры в го. В какой-то момент игры один самурай вышел в уборную, а другие тем временем затеяли драку. В результате один человек был убит, погас свет и воцарился беспорядок. На шум прибежал отсутствовавший самурай. - Успокойтесь! Ваша ссора ничего не стоит. Зажгите лампы и позвольте мне сказать свое слово! - воскликнул он. Когда лампы были снова зажжены, и все успокоились, этот самурай выхватил меч и отрубил голову одному из повздоривших. - Моя самурайская удача изменила мне, и я не участвовал в потасовке, - сказал он впоследствии. - Если это будет понято как малодушие с моей стороны, мне придется совершить сэппуку. Даже если этого не случится, мне нечего будет ответить людям, которые уличат меня в том, что я сбежал в туалет. В этом случае мне тоже останется только совершить сэппуку. Я зарубил человека потому, что желаю умереть как победитель врага, а не как подозреваемый в трусости. Когда сёгун услышал об этом, он похвалил самурая.

Десять слепцов путешествовали в горах. Дойдя до того места, где с одной стороны дороги зияла пропасть, они начали продвигаться вперед очень осторожно. Их охватил страх, и ноги у них дрожали. Вдруг человек, который шел впереди, споткнулся и упал в пропасть. Оставшиеся остановились и в ужасе запричитали: - О! Какая жалость! Но тот, кто упал, закричал им снизу: - Не бойтесь. Когда я падал, мне не было страшно. Теперь со мной все в порядке. Раньше я думал: "И что я буду делать, когда упаду?", поэтому мое беспокойство не ведало границ. Но сейчас я успокоился7. Если вы тоже желаете обрести покой, скорей падайте сюда!

Ходзё Ава-но-ками однажды собрал своих учеников боевых искусств и обратился к прославленному физиономисту с просьбой определить, кто из его учеников смел, а кто тщедушен. Он велел ученикам по одному подходить к физиономисту. - Если физиономист скажет, что ты "смел", ты должен стараться еще больше. Если он скажет, что ты "тщедушен", то ты должен полностью презреть свою жизнь. Речь идет о том, с чем ты родился, и поэтому здесь нечего стыдиться, - наставлял Ходзё каждого ученика. Хиросэ Дэндзаэмону было тогда двенадцать или тринадцать лет. Усаживаясь перед физиономистом, он решительно сказал ему: - Если вы прочтете у меня на лице тщедушие, я зарублю вас одним ударом!

Если нужно что-то сказать, говори без промедления. Если ты будешь говорить позже, люди подумают, что ты оправдываешься. Более того, иногда нужно ошеломить собеседника своей речью. В дополнение к уместно сказанному слову, ты одержишь высшую победу, если сможешь научить своего собеседника чему-то полезному для него. Так нужно действовать на Пути.

Священник Рей сказал: "Самураи былых дней больше всего боялись умереть в кровати. Они надеялись встретить свою смерть на поле битвы. Священник тоже ничего не достигнет на Пути, если в этом он не будет подражать воину. Если человек живет в уединении и избегает общества, он малодушен. Только ложные мысли заставляют его считать, что он сможет достичь чего-то, отгораживаясь от других. Ведь даже если, пребывая в уединении, он сделает что-то доброе, он не поведает будущим поколениям традиции своего клана".

У Такэда Сингэна был слуга по имени Амари Бидзэн-но-ками, который погиб в сражении. После смерти Амари должность конного воина при генерале занял его восемнадцатилетний сын Тодзо. Однажды человек из групы Тодзо был тяжело ранен, и поскольку кровотечение из раны не прекращалось, Тодзо велел ему выпить раствор помета гнедой лошади в воде. - Я дорожу своей жизнью. Как я могу пить лошадиный помет? - Какой смелый воин! - воскликнул Тодзо в ответ. - Ты правильно рассуждаешь, но преданность хозяину велит нам спасти себе жизнь и победить на поле битвы. Что ж, в таком случае я выпью с тобой. - И Тодзо отпил из чаши и передал ее раненому. Тот с благодарностью принял лекарство, и оно ему помогло. Из Книги Одиннадцатой. В "Заметках о законах боевых искусств" говорится: Принцип: "Сначала победи, затем сражайся" может быть выражен двумя словами: "Побеждай заранее". Трудно в учении - легко в бою. С пятьюстами преданными людьми можно победить десятитысячную вражескую армию. Если после штурма крепости противника ты вынужден отступать, лучше идти не по главной дороге, а по обходным. Своих убитых и раненых воинов следует оставлять на поле боя лицом вниз, головой в направлении врага. Понятно, что воину приличествует быть первым в нападении и последним в отступлении. Когда придет время атаковать, воин улучит подходящий момент. В ожидании подходящего момента воин не упустит случая атаковать.

Шлем обычно считается очень тяжелым, однако во время взятия крепости или другого сооружения, когда в любой миг на голову могут обрушиться стрелы, пули, камни и бревна, он совсем не покажется таким. Когда Ягю по делам находился на приеме у сёгуна, с потолка на него упало несколько бамбуковых мечей. Он быстро поднял руки вверх, и мечи не задели его. В другой раз сёгун велел мастеру Ягю зайти к нему, а сам стал за ширмой с бамбуковым мечом в руках, готовый ударить его. Войдя, мастер Ягю громко сказал: - Закройте глаза! Это послужит вам уроком. Когда сёгун отвернулся, мастер Ягю ступил за ширму и взял меч у него из рук.

Если ты боишься пасть от стрелы противника, тем самым ты лишаешься божественной защиты. Но если ты не желаешь пасть от стрелы простого солдата, а лишь от стрелы прославленного воина, небеса даруют тебе защиту, о которой ты просишь.

Ветряные колокольчики используются при военных маневрах для определения направления ветра. Ночные атаки нужно начинать с подветренной стороны, а с наветренной следует разжигать костры. Если возникает необходимость узнать направление ветра, нужно вывешивать ветряные колокольчики.

Господин Аки заявил, что он не позволит своим наследникам изучать военную тактику. Он сказал: "Если на поле боя начать рассуждать, этим рассуждениям не будет конца. Благоразумие никогда не победит врага. Меньше всего оно требуется, когда человек оказался перед логовом тигра. В таком случае, если человек когда-либо изучал военную тактику, он начнет сомневаться, и его сомнения никогда не прекратятся. Мои наследники не будут изучать военную тактику".

Господину Наосигэ принадлежат слова: "Каждый молодой самурай должен обратить внимание на одну особенность. Когда в мирное время он слушает предания о поединках, он никогда не должен спрашивать себя: "Как в такой ситуации можно было поступить лучше?" Подобные вопросы не должны возникать никогда. Ведь, если сомнения человека дают о себе знать, когда он находится у себя в комнате, разве он сможет победить на поле боя?" Есть такое изречение: "Каковы бы ни были обстоятельства, воин должен быть исполнен решимости победить. Первое копье всегда следует держать наготове". Даже если в бою случилось что-то непредвиденное и ты рискуешь жизнью, никогда не следует менять свои намерения.

Такэда Сингэн однажды сказал: - Если бы нашелся человек, который смог бы убить господина Иэясу, я бы не замедлил отблагодарить его. Услышав это, один тринадцатилетний юноша поступил на службу к господину Иэясу. Однажды, когда мальчик увидел, что его хозяин отошел ко сну, он проник в покои Иэясу и ударил мечом по его постели. Господин Иэясу в это время молча читал сутру в соседней комнате. Услышав шум, он быстро схватил юношу. Во время расследования инцидента юноша честно сознался во всем, и тогда господин Иэясу молвил: - Когда я принимал тебя на службу, ты показался мне прекрасным слугой. Теперь я еще больше тронут твоими достоинствами. С этими словами он отправил юношу обратно к Сингэну.

Однажды поздним вечером несколько самураев из Карацу собрались вместе и играли в го. Мастер Китабатакэ наблюдал за игрой, но когда он дал играющим совет, один из них бросился на него с мечом. Когда люди, которые были поблизости, остановили распоясавшегося игрока, мастер Китабатакэ отщипнул кончик фитиля единственной горящей свечи и сказал: - Прошу прощения, я поступил опрометчиво. Удар мечом пришелся по доске для игры в го. Я совсем не пострадал. Свечу зажгли вновь и вспыльчивый игрок подошел к мастеру с чашей сакэ, желая помириться с ним. Тогда Китабатакэ отрубил ему голову одним ударом. - У меня было разрублено бедро, - заявил он, - и поэтому мне было трудно оказать сопротивление. Однако в темноте мне удалось обвязать ногу накидкой и опереться на доску для игры в го. Так мне удалось сделать это. - Произнеся эти слова, он испустил последний вздох.

Ничто не причиняет больше страданий, нежели сожаление. Все мы желаем от него избавиться. Однако когда мы воодушевлены или подавлены, мы действуем опрометчиво. Впоследствии воспоминания о безрассудном поведении заставляют нас раскаиваться, и тогда мы чувствуем сожаление. Поэтому мы должны стремиться к тому, чтобы никогда не падать духом перед лицом невзгод и чрезмерно не радоваться, когда нам сопутствует удача.

Вот наставления Ямамото Дзинъэмона: "Настойчивость побеждает все. Привязывай даже жареного цыпленка. Продолжай пришпоривать бегущую лошадь. Человек, критикующий тебя открыто, не потерпит заговора. Человек живет в своем веке, но его имя пребудет до конца времен. Деньги найти легко. Хорошего человека найти трудно. Пройди с настоящим человеком сотню метров, и он солжет тебе не меньше семи раз. Спрашивать, когда знаешь, означает поступать вежливо. Спрашивать, когда не знаешь, абсолютно необходимо. Заворачивай свои намерения в иголки сосны. Широко открывать рот и зевать в присутствии других людей неприлично. Когда зеваешь, прикрывай рот рукавом или веером. Соломенную шляпу и шлем следует носить, наклонив их вперед."

Основной принцип боевых искусств состоит в том, чтобы нападать, не думая о жизни и смерти. Если противник поступает так же, он и ты друг друга стоите. В этом случае исход поединка решает сила духа и судьба. Не следует показывать другим комнату, где ты спишь. Часы глубокого сна на рассвете также очень важны. Об этом нельзя забывать. Так говорится в предании о Нагахама Иносукэ.

Когда отправляешься на войну, следует взять с собой мешок с рисом. Одежда воина должна быть сделана из барсучьей шкуры. Тогда в ней не заведутся вши. Во время длительных походов вши причиняют много хлопот. Когда встречаешься с противником, по его внешнему виду можно определить его силу. Если его голова наклонена вперед, он кажется смуглым и поэтому силен. Если его взгляд устремлен вверх, он кажется бледным и поэтому слаб. Так гласит предание о Нацумэ Тонэри.

Если воин привязан к жизни и смерти, он ничего не стоит. Может показаться, что изречение: "Целеустремленность рождает другие достоинства" относится к обычным способностям, но фактически в нем идет речь о непривязанности к жизни и смерти. Непривязанность позволяет человеку свершить все, что он пожелает. В той мере, в которой боевые и другие искусства пробуждают в человеке такую непривязанность, они приближают его к Пути. Чтобы успокоить разум, нужно проглотить слюну. В этом секрет. Чтобы перестать сердиться, нужно сделать то же самое. Если смазать слюной лоб, это тоже помогает. В школе стрельбы из лука мастера Ёсида глотание слюны - это ключ к секретам мастерства.

Один генерал сказал: "В отличие от офицеров, солдатам при проверке доспехов следует обращать внимание только на переднюю их часть. Орнамент на доспехах не играет роли. Нужно обратить внимание только на то, как выглядит шлем. Ведь шлем сопровождает голову воина в стан противника".

Накано Дзинъэмон сказал: "Изучение таких предметов, как военная тактика, бесполезно. Если воин не бросается на врага и не рубит его, закрыв глаза, он окажется бесполезным, потому что в бою не продвинется ни на один шаг". Такого же мнения был и Иянага Сасукэ.

В "Военной тактике" Нацумэ Тонэри говорится: "Посмотрите на солдат в наше время! Даже в затяжных битвах бывает всего лишь один или два случая, когда кровь смывают кровью. Будьте бдительны!" Тонэри был ронином из провинции Камигата.

Нехорошо, если место казни расположено там, где проходит много людей. То, как проводятся казни в Эдо и провинции Камигата, должно быть примером для всей страны. Между тем, о казнях в одной провинции не должны знать в других провинциях. Ведь если преступников много, это позор. Что подумают о такой провинции жители других мест? По прошествии времени преступник забывает о своем злодеянии. Поэтому лучше казнить виновных на месте преступления.

Мацудайра Идзу-но-ками сказал мастеру Мидзуно Кэнмоцу: - Вам должно быть стыдно! От вас никому нет пользы, потому что вы низкого роста. - Это верно, - ответил Кэнмоцу. - В этом мире не все соответствует нашим желаниям. Если бы я мог отрубить вашу голову и привязать ее к своим ногам, я стал бы выше. Но к сожалению, этого нельзя сделать.

Один человек проходил через город Яэ, когда у него неожиданно заболел живот. Он остановился у дома в переулке и попросил разрешения воспользоваться уборной. В доме оказалась только молодая женщина, но она повела его во двор и показала, где находится туалет. Когда он снял хакама и собирался оправиться, неожиданно вернулся муж молодой женщины и обвинил их в прелюбодеянии. В конце концов их дело рассматривалось в суде. Господин Наосигэ услышал об этом и сказал: - Даже если этот человек не думал о прелюбодеянии, он совершил не меньшее преступление, когда не раздумывая снял хакама в присутствии женщины. Женщина же совершила преступление, поскольку позволила незнакомцу раздеваться, когда в доме не было мужа. Говорят, что они оба были приговорены к смерти.

Оценивая вражеский замок на расстоянии, не следует забывать о словах: Сквозь дым и туман все напоминает горы весной; После дождя все напоминает ясный день. Что-то не удается разглядеть даже в ясную погоду.

Даже в преданиях о великих полководцах есть легкомысленно сказанные слова. Но не следует относиться к этим словам так же легкомысленно.

Человек, который напускает на себя вид знатока, не прослывет выдающимся, даже если сделает что-то хорошее. Если же он будет вести себя, как все, люди сочтут, что в его поступках есть какой-то изъян. Но люди похвалят человека, который сделал небольшое добро, если он известен своей скромностью.

В четырнадцатый день седьмого месяца третьего года Сётоку во внутреннем дворе замка шли приготовления к празднику Бон. Один из поваров Хара Дзюродзаэмон обнажил меч и отрубил голову Сагара Гэндзаэмону. Другие повара - Маватари Рокууэмон, Айура Таробэй, Кога Кинбэй и Каки-хара Риэмон - в смятении разбежались. Затем Дзюродзаэмон погнался за Кинбэем, который побежал к месту сбора солдат-пехотинцев. Там слуга даймё Танака преградил путь Дзюродзаэмону. Исимару Санъэмон подоспел на помощь Такэуэмону и вместе они отняли у него меч. Приговор был приведен в исполнение двадцать девятого дня одиннадцатого месяца того же года. Дзюродзаэмон был связан веревками и обезглавлен. Рокууэмон, Таробэй, Кинбэй и Риэмон были сосланы, а Санъэмону была дана отставка. Такэуэмон был награжден тремя слитками серебра. Впоследствии говорили, что Такэуэмон действовал нерешительно, потому что он сразу же не связал преступника.

Среди слуг Такэда Сингэна были люди несравненной смелости, однако, когда в битве под Тэнмокудзаном был убит Кацуёри, все они разбежались. Цутия Содзо, воин, который долгое время был в немилости, остался один против многих врагов. - Интересно, где сейчас все те, кто кичился своей смелостью каждый день? Я верну себе расположение хозяина, - сказал он и пал в неравном бою.

В искусстве красноречия главное - умение молчать. Если тебе кажется, что в каком-то деле можно обойтись без разговоров, работай, не проронив ни слова. Если ты видишь, что в каком-то деле слова должны быть сказаны, говори коротко и ясно. Если давать волю своему языку, можно навлечь на себя позор и тогда люди отвернутся от тебя.

Последователь намбуцу повторяет имя Будды на каждом вдохе и на каждом выдохе и никогда не забывает о нем. Точно так же слуга должен думать о своем хозяине. Никогда не забывать хозяина - вот что главное для слуги.

Если человек вел себя перед смертью достойно, это воистину смелый человек. Мы знаем много примеров таких людей. Тот же, кто похваляется своим удальством, а перед смертью приходит в замешательство, не может быть назван воистину смелым.

Среди тайных принципов Ягю Тадзима-но-ками Мунэнори есть высказывание: "Для сильного человека нет правил военной тактики". В подтверждение этого часто приводят историю о том, как один из подданных сёгуна пришел к мастеру Ягю и попросил у него разрешения стать его учеником. - Ты выглядишь как человек, который достиг совершенства в боевых искусствах, - ответил мастер Ягю. - Я не могу принять тебя своим учеником, пока не узнаю название твоей школы! - Я никогда не занимался боевыми искусствами, - сказал посетитель. - Ты что, пришел издеваться над Тадзима-но-ками? Или мое чутье обманывает меня, когда говорит мне, что ты - учитель сёгуна? Тогда посетитель поклялся, что это не так. - Если это не так, скажи мне, есть ли у тебя какие-то глубокие убеждения? - спросил мастер Ягю. - Когда я был ребенком, я однажды неожиданно осознал, что воин - это человек, который не привязан к своей жизни. Поскольку я лелеял это осознание в своем сердце в течение многих лет, оно стало моим глубинным убеждением, и поэтому я никогда не думаю о смерти. Других убеждений у меня нет. Мастер Ягю был глубоко тронут словами посетителя и сказал: - Мое чутье не обмануло меня. Основной принцип боевых искусств есть именно это осознание. До настоящего времени среди нескольких сотен моих учеников не было ни одного человека, который сполна постиг этот глубочайший принцип. Тебе нет необходимости брать в руки бамбуковый меч. Я посвящу тебя в мастера прямо сейчас. - Сказав это, он вручил посетителю свиток-удостоверение. Эту историю рассказал Мурагава Содэн.

Созерцать неизбежность смерти следует ежедневно. Каждый день, когда тело и ум пребывают в покое, нужно представлять себе, как тебя пронзают стрелами, убивают выстрелом из ружья, протыкают копьем или разрубают мечом. Каждый день нужно воображать себе, как ты погибаешь в горящем здании, как тебя уносят огромные волны, поражает молния или присыпает обломками каменных стен во время землетрясения. Каждый день нужно переживать падение с высокой скалы, смерть в результате болезни или самоубийство после смерти хозяина. Каждый день без исключения нужно считать себя уже мертвым. Есть древнее изречение: Оставь дверь открытой - и враг уже тут как тут; Стань под карнизом - и тебя уже нет. Не нужно быть все время настороже. Нужно считать, что ты уже мертв.

Если ты слишком рано достигнешь успеха в жизни, люди станут твоими врагами, и ты не сможешь быть полезным. Если же ты будешь приобретать славу постепенно, люди станут твоими союзниками и счастье тебе будет обеспечено. Каким бы ты ни был, поспешным или медлительным, пока расположение людей на твоей стороне, ты в безопасности. Говорят, что успех, которым ты обязан другим, - самый ценный.

Воины прошлого отращивали усы. Ведь, когда самурая убивали в битве, его уши и нос отрезали и несли во вражеский лагерь. Чтобы не возникало подозрений, что убитый был женщиной, усы отрезали вместе с носом. Если же на голове не было усов, иногда ее выбрасывали, по ошибке приняв за женскую. Поэтому самураи отращивали усы, чтобы на поле боя враги не выбрасывали их головы. Цунэмото также говорил: "Если человек каждое утро умывается водой, после того, как его убьют, выражение его лица не изменится". В традиции правильного воспитания известно понятие "человек с севера". Супруги должны спать головой на запад. Мужчина должен лежать с южной стороны лицом к северу, а женщина - с северной и лицом к югу.

Воспитывая мальчика, прежде всего нужно поощрять в нем смелость. С младенчества он должен относиться к родителям, как к хозяину. Он должен быть вежливым, соблюдать правила поведения и следить за своей речью. Он должен проявлять терпение, прислуживать людям и даже правильно ступать, когда идет по улице. В прошлом детей воспитывали так же. Если мальчик не проявляет усердия, его нужно выругать и на один день оставить без еды. Так же нужно поступать и с нерадивыми слугами. Главное в воспитании девочек - с детских лет прививать им целомудрие. Девочка не должна подходить к мужчине ближе, чем на два метра, смотреть ему в глаза и брать вещи из его рук. Она не должна ходить на прогулки и посещать храмы. Если она получит строгое воспитание и будет много страдать в родительском доме, ей не на что будет жаловаться, когда она выйдет замуж. Воспитывая детей, нужно использовать поощрения и наказания. Если не следить за тем, чтобы дети были послушными, они вырастут корыстными и будут совершать плохие поступки. Поэтому с детьми нужно быть очень внимательным. Праздный вечерний разговор. Как самурай клана Набэсима ты должен всячески совершенствовать свои познания в истории и традициях нашей провинции. Тогда ты узнаешь, что наша сегодняшняя слава - лишь тусклые отблески нашей былой славы. Изучив историю и традиции, ты будешь знать, как возник и сформировался наш клан. Ты узнаешь, что своей долговечностью наш клан обязан самоотверженным усилиям и состраданию его основоположников. Наш клан благополучно дожил до настоящего времени благодаря человечности и воинской доблести господина Рюдзодзи Иэканэ, щедрости и великодушию господина Набэсима Киёхиса, а также великим стараниям и могуществу господина Рюдзодзи Таканобу и господина Набэсима Наосигэ. Я не понимаю, как люди нашего поколения могут забывать о славных традициях своего клана и почитать чужих будд. Между тем, ни Шакьямуни Будда, ни Конфуций, ни Кусуноки, ни Сингэн никогда не были слугами господина Рюдзодзи или господина Набэсима. Поэтому мы вправе утверждать, что излишнее почитание этих будд не входит в традиции нашего клана. И во времена войн, и в эпоху мирного благоденствия было бы вполне достаточно, если бы высшие и низшие сословия чтили своих предков и изучали их наследие. Ведь каждый должен почитать владыку своего клана и основоположника своего учения. Для самураев нашего клана все чужие учения не обладают ценностью. Мы знаем, что человек может изучать другие традиции лишь в довершение к глубокому знанию своей собственной. Но когда человек глубоко постигает свою собственную традицию, он понимает, что у него нет больше нужды расширять свои знания. В наши дни представитель другого клана может спросить о происхождении родов Рюдзодзи и Набэсима, или же о том, почему наша провинция перешла от первого рода к другому. Он также может сказать: "Я слышал, что в былые времена никто на всем острове Кюсю не мог сравниться в воинской доблести с представителями родов Рюдзодзи и Набэсима. Расскажи мне о их подвигах". Я уверен, что тот, кто никогда не изучал истории нашей провинции, в ответ на такую просьбу не сможет произнести ни слова. Для слуги не должно существовать ничего, кроме выполнения своих обязанностей. Однако чаще всего люди пренебрегают своими обязанностями, потому что находят чужие дела намного более интересными. Поэтому повсеместно процветает непонимание, и близится великая смута. Жизни господина Наосигэ и господина Кацусигэ в этом отношении являют нам образец для подражания. В их времена все слуги прилежно выполняли свои обязанности. В высших сословиях можно было обратиться за помощью к любому человеку, тогда как представители низших сословий всегда были готовы оказать услугу. Представители всех сословий жили в согласии, и могущество клана было на высоте. Среди многих поколений наших владык не было ни одного недостойного или легкомысленного правителя, и никто из них ни разу не был сочтен вторым или третьим по влиятельности даймё в Японии. Наш клан воистину удивителен прежде всего благодаря силе духа его основателей. Более того, наши владыки никогда не отправляли своих подданных в соседние провинции, равно как и не принимали к себе на службу выходцев из других мест. Люди, которые становились у нас ронинами, никогда не покидали пределов своей провинции, так же как и потомки тех, кому велели совершить сэппуку. Принадлежность к клану, в котором хозяева и слуги всегда были преданы друг другу, - это великое счастье, как для крестьянина, так и для горожанина. Что уж говорить в этом отношении о самурае. Самурай клана Набэсима должен прежде всего понимать это. За счастье принадлежать к такому клану он должен платить своим неукоснительным служением. Если хозяин благоволит ему, он должен служить еще более самоотверженно. Он должен знать, что имеет возможность доказать свою преданность, даже если его делают ронином, или велят ему совершить сэппуку. Он должен быть верным своему клану всегда, даже когда его изгнали в горы или закопали в землю. И хотя человек моего положения не должен говорить таких вещей, я скажу, что не желаю после смерти становиться буддой. Я исполнен решимости и дальше служить своей провинции, даже если для этого мне придется перерождаться в теле самурая клана Набэсима еще семь раз. Для этого мне не нужно никаких достоинств и талантов. Мне достаточно одной готовности посвятить себя процветанию нашего клана. Можно ли допустить, что другие достойнее тебя? Ведь человек ничего не достигнет в обучении, если он не обладает великой уверенностью в себе. Ему не принесут пользу никакие наставления, если он не направит свои усилия на служение клану. Однако, наше рвение подчас остывает, подобно чайнику, в котором заваривают чай, но есть средство предотвратить это. Для этого я следую четырем заповедям: Не позволяй другим превзойти себя на Пути Самурая. Всегда будь полезен своему хозяину. Помни сыновний долг перед родителями. Проявляй великое сострадание и помогай людям. Если ты будешь произносить эти четыре заповеди каждое утро перед всеми божествами и буддами, твои силы удвоятся, и ты никогда не свернешь с избранного пути. Ты должен продвигаться к цели шаг за шагом, словно маленький червячок. Божества и будды тоже начинали с заповедей.